Category: музыка

Category was added automatically. Read all entries about "музыка".

карета

(no subject)

Жена Председателя КНР Пэн Лиюань - певица и генерал-майор. Мне кажется, что это даже круче, чем человек и пароход.
Лакшин

ВЛАДИМИР ЛАКШИН. "ВЕЛИКАЯ МИНУТА" ЯНШИНА

Прежде чем я увидел Яншина, я его услышал. Наушники, висевшие в изголовье на перекладине больничной постели, долгое время были единственным моим театром. В одну из первых послевоенных зим я впервые услышал по радио несравненный дуэт двух голосов.

— Право, ваша милость, послушайте вы меня и одумайтесь, а то вас опять лукавый попутает, — уговаривал какой-то домашний, простоватый тенорок.
— Я уже говорил тебе, Санчо, что ты ничего не смыслишь в приключениях... — отвечал ему красивый, барственный, с актерскими модуляциями баритон.

Голоса спорили, перекорялись, поправляли и дополняли друг друга. В знаменитом голосе Качалова, одновременно гулком бархатном, угадывалось рыцарское достоинство, упоение своим благородным признанием, слышалась романтическая устремленность к небесам. Голос Яншина спускал на землю. Но все в нем здравый смысл, верность господину, легкая опаска, простодушие и добрый юмор — было сама жизнь. Мы слышали только голос, а казалось, видели, как этот Санчо, пыхтя и отдуваясь, неуклюже слезает со своего осла. Collapse )
Лакшин

ВЛАДИМИР ЛАКШИН. АЛЕКСАНДР СЕРГЕЕВИЧ - ЧЕТВЕРТЫЙ.

Звонок. Я открываю дверь человеку, который разом заполняет собой все пространство передней. Высокий, краснощекий с мороза, в шапке с болтающимися ушами, в нескладном пальто с поднятым воротом и в старомодных очках с железными дужками, какие носили перед войной сельские учителя и бухгалтеры. Из-за чуть пригорбленной спины он достает и держит в вытянутых руках холщовый мешок: ему б еще бороду и ватную шапку с красным верхом — совсем рождественский дед! Передняя наполняется гулом его зычного баритона с легкой хрипотцой на низах. Он называет себя, забыв, что мы давно знакомы: — Позвольте представиться — Крынкин Александр Сергеевич. Чтобы вы никогда больше не переспрашивали, как меня зовут, напомню, что до меня вы знавали трех Александров Сергеевичей — Пушкина, Грибоедова и Даргомыжского. Теперь уж вы и меня не запамятуете... — четвертый.

И без всякой паузы или перехода начинает деловито развязывать свой мешок: — А это подарки... Вашей матушке... вашей благоверной супруге... вашему наследнику...
Из дед-морозовского мешка выползает земляничное мыло в яркой обертке, погремушка на кольце и набор почтовой бумаги с конвертами.
— Маленькие подарки делают большую дружбу, — гудит он, снимая шапку с ушами и разматывая грязно-рыжий шарф. А раздевшись и оглядев меня пристально, тут же переходит на "ты": — да дай наконец я тебя обниму!
И обнимает так, что кости трещат. Кажется, вместе с морозным воздухом улицы в приоткрытую дверь ворвался дух бесцеремонного веселья. Collapse )
Лакшин

ВЛАДИМИР ЛАКШИН. ФИЛЯ И ФЕДЯ.

Было это в 1918-м или 1919 году.

Студент-медик второго курса приехал из провинциального города погостить к дядюшке в Москву. Дядюшка его — С.А. Трушников служил инспектором в Художественном театре. Случилось так, что дядюшка заболел и попросил племянника до начала сезона заменить его. Студент был не прочь подработать на вакациях: летом, пока артисты были на гастролях и в отпусках, большой мороки в театре не предвиделось.

Но дядя все не выздоравливал. Пришла осень, начался новый сезон, и актеры привыкли видеть за кулисами и в фойе подтянутого и внимательного молодого человека со светлой шевелюрой, треугольными черными усиками и бабочкой у воротника. Он был подвижен, но не суетлив, всюду успевал, поручения дирекции выполнял безукоризненно, с артистами был вежлив, но не заискивал. Он приятно улыбался, легко отзывался на шутку, и не всякий заметил бы неизлечимую печаль, притаившуюся на дне его глаз, которую потом угадал Михаил Булгаков.Collapse )
карета

МИХАИЛ ЕЛИЗАРОВ - БАРД И ДОБРЫЙ МАНЬЯК

Михаил Елизаров, писатель, лауреат премии "Русский Букер". Могу сразу сказать, творчество Елизарова для меня не однозначно, прочел несколько его книг. Обывательски - рассказы скорее не понравились, а "Библиотекарь" зацепил. Причем, сильно. Я возвращаюсь мыслями к этой книге, и, даже, думаю перечитать.
А это - Елизаров-бард. Прекрасный, осмысленный, редкий стёб.

МОЖЕТ СОДЕРЖАТЬ НЕНОРМАТИВНУЮ ЛЕКСИКУ
карета

ИСТОРИИ ПРО ЛЕОНИДА УТЕСОВА

***

После одного праздничного концерта, проходившего в Доме офицеров, Утесова пригласили на банкет. Как только он появился в зале, один из генералов, увидев его, воскликнул:
- О, Леонид Осипович! Сейчас он нам что-нибудь споет!
- С удовольствием, но только после того, как товарищ генерал нам чего-нибудь постреляет, - ответил Утесов.

***

У Леонида Утесова была горничная, деревенская девица, которая в силу своего воспитания очень недолюбливала слово "яйца". Оно, как ей казалось, неизбежно вызывает неприличные ассоциации. Поэтому, отчитываясь за поход по магазинам, она перечисляла нараспев: "Купила хлеба две буханки, картошки пять кило, капусты вилок, две курочки…" Потом густо заливалась краской и, отвернувшись, добавляла: "И два десятка ИХ!"Collapse )
Лакшин

ВЛАДИМИР ЛАКШИН. ИРАКЛИЙ АНДРОНИКОВ.

Ему никогда не составляло труда в разгар рабочего дня дезорганизовать работу солидного учреждения.
Достаточно было Андроникову переступить порог музея, издательства, редакции, библиотеки или архива, как вокруг него собирались человек пять-шесть. И вот уже слышен хохот, возгласы удивления, толпа растет, и если ты опоздал подойти, то, только заглядывая через чужие плечи, можешь увидеть, как в тесном кружке, немного театрально опершись обеими руками на массивную трость, стоит невысокий, полный, с необыкновенно подвижным, живым лицом человек и с увлечением рассказывает что-то, выговаривая слова красиво, четко, уверенно и поджигая слушателей своим заразительным смехом. Час, два, три часа кряду он рассказывает – невозможно отойти – знакомым, полузнакомым и вовсе не знакомым людям о Пушкине, Одоевском, Лермонтове, бабушке Лермонтова, тетке Сушковой, бабушке тетки Сушковой… И еще – о Маршаке, Алексее Толстом, Иване Ивановиче Соллертинском, Василии Ивановиче Качалове – тысяча лиц в одном человеке, и голос каждого слышен.Collapse )
карета

БОРИС РЫЖИЙ

* * *

Играл скрипач в осеннем сквере, я тихо слушал и стоял.
Я был один - по крайней мере, я никого не замечал.
Я плакал, и дрожали руки, с пространством переплетены.
И пусть я знал, что лгали звуки, но я боялся тишины.
И пусть я был в том состояньи, в котором смерти ждёт больной,
но в страшном этом ожиданьи я разговаривал с собой.
Я был вполне подобен богу, я всё на свете понимал.
Скрипач закончил понемногу, я тихо слушал и стоял.
Стоял и видел чьи-то лица и слышал говорок чужой.
Так жизни свежая страница открылась вся передо мной.
...Мир станет чистым, будет новым, подобным сердцу твоему,
лишь подчеркни молчанье словом и музыкою - тишину...

* * *
Скажи мне сразу после снегопада -
мы живы или нас похоронили?
Нет, помолчи, мне только слов не надо
ни на земле, ни в небе, ни в могиле.
Мне дал Господь не розовое море,
не силы, чтоб с врагами поквитаться -
возможность плакать от чужого горя,
любя, чужому счастью улыбаться.
...В снежки играют мокрые солдаты -
они одни, одни на целом свете...
Как снег чисты, как ангелы - крылаты,
ни в чём не виноваты, словно дети.

* * *

Сесть на корточки возле двери в коридоре
и башку обхватить:
выход или не выход уехать на море,
на работу забить?

Ведь когда-то спасало: над синей волною
зеленела луна.
И, на голову выше, стояла с тобою,
и стройна, и умна.

Пограничники с вышки своей направляли,
суки, прожектора
и чужую любовь, гогоча, освещали.
Эта песня стара.

Это - "море волнуется - раз", в коридоре
самым пасмурным днём
то ли счастье своё полюби, то ли горе,
и вставай, и пойдём.

В магазине прикупим консервов и хлеба
и бутылку вина.
Не спасёт тебя больше ни звёздное небо,
ни морская волна.