Category: еда

Category was added automatically. Read all entries about "еда".

карета

(no subject)

Завтра исполняется 100 лет со дня рождения Георгия Александровича Товстоногова. «Гога» - так называли его в нашей семье. Однажды я услышал, как отец в разговоре с приятелями назвал его «Великий Гога». И это словосочетание надолго врезалось мне в память, смешиваясь с еще нечитанным «Великим Гэтсби».
В начале 80-х годов мы с родителями несколько раз приезжали в Ленинград по приглашению Гоги. Отец консультировал классические постановки БДТ, встречался с актерами. Я мало что понимал во «взрослом театре», но, помню, что сидя в директорской ложе, хохотал над забавными персонажами «Волков и овец». Еще больше меня забавлял Сухово-Кобылин. И фамилия автора, и фамилия главного героя пьесы «Смерть Тарелкина» жутко интриговали. Тарелкин… Почему он умер? И почему об этом хотят рассказать мне и всем этим людям, благоговейно замершим в рядах партера? И где наконец его друзья: Вилкин и Ложкин? В размышлениях об этом незаметно текло время, приближаясь к моменту, когда можно было наряду со всеми долго хлопать в ладоши и наблюдать бесчисленные потоки цветов, несущиеся из зала на сцену к устало улыбающимся актерам.
А «Дядя Ваня», несмотря на название, показался мне скучен. Да и приставка «дядя» к моему имени не нравилась. И я, потихоньку выбравшись из ложи, отправился бродить по театру. Мои шаги гулко отдавались по пустынному фойе, а со стен смотрели с укоризной артисты: «Прогуливаешь представление?! Ай-йя-яй! Эх ты, Дядя Ваня…» Вскоре я был отловлен верной помощницей Георгия Александровича: «Заблудился? Ну, пойдем в Кабинет». И меня отвели в святая святых – кабинет Товстоногова. Пахло табаком, одеколоном и бутербродами с колбасой, приготовленными для послепремьерного фуршета. Рассматривая макеты спектаклей, я понял, что дико проголодался. Колбаса манила своими копчёными ароматами. Я решил, что искусство в неоплатном долгу передо мной, и начал, как мне казалось,незаметно, выдергивать нижние бутерброды из красиво сложенной конструкции. За этим занятием меня и застали внезапно вошедшие в антракте родители и Товстоногов. Мама, смущаясь, начала меня отчитывать, но Великий Гога сделал примиряющий жест и своим неподражаемым голосом сказал: «Ну, что вы! Мальчик все правильно понял про театр! Сразу же нашел самое главное!»
Так, приободренный Товстоноговым, я и по сей день стараюсь найти в театре самое главное.
карета

ЩЕЛЫКОВО

Впервые я приехал сюда больше тридцати лет назад, восьмилетним ребенком. И навсегда впитал в себя это место. Аллеи и лужайки приусадебного парка, близлежащие деревни – Ладыгино, Лобаново, Василёво, Угольское, Рыжевка. Никола-Бережки с красивейшим храмом и могилой Александра Николаевича Островского. Речки с необыкновенными названиями: Куекша, Сендега, Мера. Такие же необыкновенные и загадочные, как их имена.
И поля. И лес. И небо. Такое голубое, что даже не верится в его ненарисованность.
Щелыково манит, захватывает, прорастает корнями где-то глубоко внутри, в сердце души. И уже не отпускает никогда. Снится и зовет.
Я возвращался, уезжал, не приезжал долгими годами, но не оставлял.
А возвращаться сюда необходимо. Это моё место силы. Моё и многих людей, навсегда прикипевших к Щелыкову.
Вернулся после долгого перерыва и воспоминания не навалились, но налетели тихим ветром из Долины Эха.
В корпусах Дома Отдыха тот же запах, что и тридцать лет назад. Необъяснимый, но такой приятный и родной. Разве что варящимися и сушащимися грибами не веет из каждого номера.
Нет фонтанчика-рыбки на футбольном поле, куда я мальчишкой бежал смывать первую кровь из разбитого носа после драки с деревенскими. И не показывают по вечерам кино.
Нет Юрия Васильевича Яковлева, идущего неспешно с моим отцом в столовую, после обязательного совместного аперитива.
И многих людей, которых застал. Ушедших, но навсегда вписанных в историю Щелыково. Пров Садовский, Аркадий Смирнов, Татьяна Густавовна Максимова, Володя Сальников…
Вспомнился мой друг детства Сеня. Он учил меня искать грибы и водил за много километров в заповедный бор, где во мху плотно сидели вишневые шляпки боровых белых. Двадцать с лишним лет назад мы вышли в четыре утра, шли много километров через леса и поля с заброшенными уже тогда деревнями. Заходили в дома, где еще оставались самовары и потемневшие доски икон в красных углах. В одной из деревень нашли один жилой дом, и хозяйка - согбенная старушка, поила нас холодным козьим молоком... Помнится этот день всю жизнь.
Нет сейчас и этих деревень, и Сени тоже нет. Он, московский мальчик из семьи театральных работников, поселился здесь навсегда. Жил «под ёлками». Убили его. Давно уже.
Заросли Гребни, никто не ходит на Красный обрыв через Козий мостик…
Но есть Снегуркин ключ, куда я зарядил в этот приезд несколько монет, чтобы уж точно вернуться. Плотина, с ежегодным костром на Аркадиаду после традиционного капустника. Усадьба Александра Николаевича, заботливо поддерживаемая работниками в прекрасном состоянии, и окрестные деревни, где живут друзья детства и юности.
И замечательные люди.
И поля. И лес. И небо. Такое голубое, что даже не верится в его ненарисованность.

204.60 КБ
карета

МАРЦАПАН САХАРНОЙ

"Дабы показать Читателям нашим в полне столовую роскошь двора Царского времен Алексея Михайловича, сообщаем в заключение сего описания известие о десерте или закусках, подаваемых после стола в Московском дворце, в день пиршества по случаю Петра I-го:

Подана в стол коврижка сахарная большая герб государства Московского. Вторая коврижка сахарная же коричная голова большая росписана с цветом, весом 2 пуда 20 фунтов.
Орел сахарной большой литой белой и другой орел сахарной же красной с державами, весу в них по полтора пуда орел.
Лебедь сахарной литой, весом два пуда.
Утя сахарное литое же, весом 20 фунтов.
Попугай сахарной литой, весом 10 фунтов.
Голубь сахарной литой, весом 8 фунтов.
Город сахарной Кремль с людьми конными и пешими.
Башна большая с орлом.
Город четвероугольной с пушками.
Две трубы сахарных больших коричных белая да красная, весом по 15 фунтов труба.
Марцапан сахарной большой на пяти кругах.
Другой марцапан же сахарной леденцовой.
Две спицы сахару леденцу белаго да краснаго, весом по 12 фунтов спица.
Сорок блюд сахаров узорочных, людей конных, пеших и разных статей по полуфунту на блюде.
Тридцать блюд сахаров леденцов на разных овощах, весом по 1 фунту на блюде.
Ягод смоквей пол-ящик весом 5 фунтов; цукату, цитронов, яблок мушкатных и померанцовых, шапталы, имбирю в патоке и всех разных Индейских овощей, всего 10 блюд, по фунту на блюде.
Всего в столе наряжено и подано 120 блюд, полоса арбузная, другая дынная и проч."

( Москва, или полный Исторический Путеводитель по знаменитой столице Государства Российского, 1827)
карета

МЕЙЕРХОЛЬД, ОЛЕША И ШАМАНЫ

"Мейерхольд любил Олешу. Ему нрaвилось творчество этого писaтеля. В ГОСТИМе былa постaвленa пьесa Олеши "Список блaгодеяний". И Юрий Кaрлович нaвсегдa вошел в список личных друзей Мaстерa. Он бывaл и домa у Мейерхольдa.
И вот однaжды, когдa приглaшенных в квaртире Всеволодa Эмильевичa нa Брюсовском окaзaлось столько, что все комнaты зaняты были группaми беседующих между собою гостей, Олешa в столовой нaходился рядом с хозяйкой домa и другими дaмaми. Подошел Мейерхольд и с зaгaдочным вырaжением лицa помaнил пaльцем Олешу. Тот, извинившись перед дaмaми, последовaл зa хозяином. Мaстер вывел гостя в коридор, провел в спaльню, где в уединенном уголке стояли друг перед другом Андрей Белый и Борис Пaстернaк, и остaновился рядом. Остaновился и Олешa.
А поэты, не зaмечaя ничего и никого, продолжaли собственный рaзговор о чем-то тaком сложном и зaумном, что Олешa, по его словaм, ничего не мог понять. Через три минуты Мейерхольд сновa беззвучно помaнил Олешу пaльцем и увел зa собою обрaтно. В коридоре Мaстер спросил:
- Ты что-нибудь понял? А?
- Ничего! - отозвaлся Олешa.
- И я ничего! - зaключил Мейерхольд. - Вот шaмaны!!! А?"
(В. Ардов)

мейерхольд
карета

МОНОЛОГ УТОМЛЕННОГО ШАШЛЫКОМ


Монолог Трилецкого из "Неоконченной пьесы для механического пианино" на новый лад.

"Послушай, ты что меня шашлычником считаешь? Все вы меня здесь шашлычником считаете. Что вы все про меня знаете?
Да, мне скучно!
Мне бесконечно скучно жить в этой глуши и не принадлежать себе.
Вздрагивать от собачьего лая и бояться, что к тебе приехали, и нужно разводить огонь, раздувать угли...
И думать только... о мясе.
И ждать только баранину.
И читать только про баранину.
А на самом деле быть совершенно равнодушным к этой еде и к людям, которые ее едят.
Стыдно, и страшно, и очень противно.
Господи...
Ужасно стыдно... Жить и пить вот так, зря.."

Бунин немолодой

(no subject)

Из воспоминаний Ирины Одоевцевой:
"С ветчиной у Бунина сложные отношения и счеты. Еще до войны доктор предписал ему есть ветчину за утренним завтраком. Прислугу Бунины никогда не держали, и Вера Николаевна, чтобы не ходить с раннего утра за ветчиной, решила покупать ее с вечера. Но Бунин просыпался ночью, шел на кухню и съедал ветчину. Так продолжалось с неделю, Вера Николаевна стала прятать ветчину в самые неожиданные места- то в кастрюле, то в книжном шкафу. Но Бунин постоянно находил ее и съедал. Как-то ей все же удалось спрятать ее так, что он не мог ее найти. Но толку из этого не получилось. Бунин разбудил Веру Николаевну среди ночи: "Вера, где ветчина? Черт знает что такое! Полтора часа ищу",- и Вера Николаевна, вскочив с постели, достала ветчину из укромного места за рамой картины и безропотно отдала ее Бунину.
А со следующего же утра стала вставать на полчаса раньше, чтобы успеть купить ветчину к пробуждению Ивана".
карета

(no subject)

«Худо, брат, жить в Париже: есть нечего, черного хлеба не допросишься».
(Из письма графа Шереметьева Пушкину)
Шаляпин

РАСПОРЯДОК ДНЯ

В Сашиной комнате на стене нами был обнаружен таинственный манускрипт.
Подъем
Поход в баню
Работа на ферме
Работа в саду
Работа на крыше
Работа под землей
Обед
Тихий час
Полдник
Работа на ферме
Работа в саду
Работа на крыше
Работа под землей
Св.в
Ужин
Уборка
Поход в баню
Обряд
Сон

Полны таинственных опасений и загадочных предчувствий. Особенно смущают обряд, работа под землей и таинственный Св.в...
карета

КЕМ Я ТОЛЬКО НЕ БЫЛ, ГДЕ Я НЕ ОБЕДАЛ...

Еще о профессиях. Как вы можете догадаться, на этой фотографии я - слева. Я работал медведем в "Ёлках-палках" почти год.
И смог узнать всю кухню (в прямом и в переносном смысле) на все сто. Кстати ничего такого ужасного про еду не вспоминается. А обеды, которые повара готовили для себя - простые и сытные - помню. Долго после не ел ничего вкуснее.
Конечно, долгие годы после этого я и думать не мог про "телегу". Работал я в выходные - субботу и воскресенье - и почти всегда возвращался домой нагруженный салатами и холодцом.
Теперь иногда, по случаю, забредаю. Но НИКОГДА не заказываю водку.
Была у нас веселая смена барменов.
Утро у них начиналось следующим образом. Они брали самый большой литровый стакан. Сливали в него все остатки, перешедшие по смене. Все крепкие напитки - джин, водку, виски. Добавляли большое количество "гренадина", льда, лимона. Сбивали - и через соломинки уничтожали за считанные секунды. Через минуту открывались двери на вход.
Я, по долгу службы, тусовался рядом с баром, около входа. Весёлые бармены в течение дня догонялись самой дорогой водкой - не помню сейчас какой - на тот момент, кажется, "Русским стандартом". Иногда, вспоминая древне-русские забавы, поили медведя. Я освобождался за пару часов до закрытия. Бармен давал мне деньги и просил купить пару-тройку бутылок самой дешевой водки. Они замораживали ее до клейкого состояния и подавали клиентам как самую дорогую.
Не испытывали при этом никаких угрызений совести - подавали ее уже "подогретым" клиентам, которым, по большому счёту, было уже все равно.
Нелегка судьба белых медведей в средней полосе.

53.08 КБ
карета

ПЕРЕД ПОХОДОМ В ГОСТИ: ЭТО ВСЕ-ТАКИ ПРО МЕНЯ...

"Дед Исаак очень много ел. Батоны разрезал не поперек, а вдоль. В гостях бабка Рая постоянно за него краснела. Прежде чем идти в гости, дед обедал. Это не помогало. Куски хлеба он складывал пополам. Водку пил из бокала для крем-соды. Во время десерта просил не убирать заливное. Вернувшись домой, с облегчением ужинал…"

(С.Довлатов. "Наши".)