Category: еда

Category was added automatically. Read all entries about "еда".

карета

(no subject)

Завтра исполняется 100 лет со дня рождения Георгия Александровича Товстоногова. «Гога» - так называли его в нашей семье. Однажды я услышал, как отец в разговоре с приятелями назвал его «Великий Гога». И это словосочетание надолго врезалось мне в память, смешиваясь с еще нечитанным «Великим Гэтсби».
В начале 80-х годов мы с родителями несколько раз приезжали в Ленинград по приглашению Гоги. Отец консультировал классические постановки БДТ, встречался с актерами. Я мало что понимал во «взрослом театре», но, помню, что сидя в директорской ложе, хохотал над забавными персонажами «Волков и овец». Еще больше меня забавлял Сухово-Кобылин. И фамилия автора, и фамилия главного героя пьесы «Смерть Тарелкина» жутко интриговали. Тарелкин… Почему он умер? И почему об этом хотят рассказать мне и всем этим людям, благоговейно замершим в рядах партера? И где наконец его друзья: Вилкин и Ложкин? В размышлениях об этом незаметно текло время, приближаясь к моменту, когда можно было наряду со всеми долго хлопать в ладоши и наблюдать бесчисленные потоки цветов, несущиеся из зала на сцену к устало улыбающимся актерам.
А «Дядя Ваня», несмотря на название, показался мне скучен. Да и приставка «дядя» к моему имени не нравилась. И я, потихоньку выбравшись из ложи, отправился бродить по театру. Мои шаги гулко отдавались по пустынному фойе, а со стен смотрели с укоризной артисты: «Прогуливаешь представление?! Ай-йя-яй! Эх ты, Дядя Ваня…» Вскоре я был отловлен верной помощницей Георгия Александровича: «Заблудился? Ну, пойдем в Кабинет». И меня отвели в святая святых – кабинет Товстоногова. Пахло табаком, одеколоном и бутербродами с колбасой, приготовленными для послепремьерного фуршета. Рассматривая макеты спектаклей, я понял, что дико проголодался. Колбаса манила своими копчёными ароматами. Я решил, что искусство в неоплатном долгу передо мной, и начал, как мне казалось,незаметно, выдергивать нижние бутерброды из красиво сложенной конструкции. За этим занятием меня и застали внезапно вошедшие в антракте родители и Товстоногов. Мама, смущаясь, начала меня отчитывать, но Великий Гога сделал примиряющий жест и своим неподражаемым голосом сказал: «Ну, что вы! Мальчик все правильно понял про театр! Сразу же нашел самое главное!»
Так, приободренный Товстоноговым, я и по сей день стараюсь найти в театре самое главное.
карета

ЩЕЛЫКОВО

Впервые я приехал сюда больше тридцати лет назад, восьмилетним ребенком. И навсегда впитал в себя это место. Аллеи и лужайки приусадебного парка, близлежащие деревни – Ладыгино, Лобаново, Василёво, Угольское, Рыжевка. Никола-Бережки с красивейшим храмом и могилой Александра Николаевича Островского. Речки с необыкновенными названиями: Куекша, Сендега, Мера. Такие же необыкновенные и загадочные, как их имена.
И поля. И лес. И небо. Такое голубое, что даже не верится в его ненарисованность.
Щелыково манит, захватывает, прорастает корнями где-то глубоко внутри, в сердце души. И уже не отпускает никогда. Снится и зовет.
Я возвращался, уезжал, не приезжал долгими годами, но не оставлял.
А возвращаться сюда необходимо. Это моё место силы. Моё и многих людей, навсегда прикипевших к Щелыкову.
Вернулся после долгого перерыва и воспоминания не навалились, но налетели тихим ветром из Долины Эха.
В корпусах Дома Отдыха тот же запах, что и тридцать лет назад. Необъяснимый, но такой приятный и родной. Разве что варящимися и сушащимися грибами не веет из каждого номера.
Нет фонтанчика-рыбки на футбольном поле, куда я мальчишкой бежал смывать первую кровь из разбитого носа после драки с деревенскими. И не показывают по вечерам кино.
Нет Юрия Васильевича Яковлева, идущего неспешно с моим отцом в столовую, после обязательного совместного аперитива.
И многих людей, которых застал. Ушедших, но навсегда вписанных в историю Щелыково. Пров Садовский, Аркадий Смирнов, Татьяна Густавовна Максимова, Володя Сальников…
Вспомнился мой друг детства Сеня. Он учил меня искать грибы и водил за много километров в заповедный бор, где во мху плотно сидели вишневые шляпки боровых белых. Двадцать с лишним лет назад мы вышли в четыре утра, шли много километров через леса и поля с заброшенными уже тогда деревнями. Заходили в дома, где еще оставались самовары и потемневшие доски икон в красных углах. В одной из деревень нашли один жилой дом, и хозяйка - согбенная старушка, поила нас холодным козьим молоком... Помнится этот день всю жизнь.
Нет сейчас и этих деревень, и Сени тоже нет. Он, московский мальчик из семьи театральных работников, поселился здесь навсегда. Жил «под ёлками». Убили его. Давно уже.
Заросли Гребни, никто не ходит на Красный обрыв через Козий мостик…
Но есть Снегуркин ключ, куда я зарядил в этот приезд несколько монет, чтобы уж точно вернуться. Плотина, с ежегодным костром на Аркадиаду после традиционного капустника. Усадьба Александра Николаевича, заботливо поддерживаемая работниками в прекрасном состоянии, и окрестные деревни, где живут друзья детства и юности.
И замечательные люди.
И поля. И лес. И небо. Такое голубое, что даже не верится в его ненарисованность.

204.60 КБ
карета

МАРЦАПАН САХАРНОЙ

"Дабы показать Читателям нашим в полне столовую роскошь двора Царского времен Алексея Михайловича, сообщаем в заключение сего описания известие о десерте или закусках, подаваемых после стола в Московском дворце, в день пиршества по случаю Петра I-го:

Подана в стол коврижка сахарная большая герб государства Московского. Вторая коврижка сахарная же коричная голова большая росписана с цветом, весом 2 пуда 20 фунтов.
Орел сахарной большой литой белой и другой орел сахарной же красной с державами, весу в них по полтора пуда орел.
Лебедь сахарной литой, весом два пуда.
Утя сахарное литое же, весом 20 фунтов.
Попугай сахарной литой, весом 10 фунтов.
Голубь сахарной литой, весом 8 фунтов.
Город сахарной Кремль с людьми конными и пешими.
Башна большая с орлом.
Город четвероугольной с пушками.
Две трубы сахарных больших коричных белая да красная, весом по 15 фунтов труба.
Марцапан сахарной большой на пяти кругах.
Другой марцапан же сахарной леденцовой.
Две спицы сахару леденцу белаго да краснаго, весом по 12 фунтов спица.
Сорок блюд сахаров узорочных, людей конных, пеших и разных статей по полуфунту на блюде.
Тридцать блюд сахаров леденцов на разных овощах, весом по 1 фунту на блюде.
Ягод смоквей пол-ящик весом 5 фунтов; цукату, цитронов, яблок мушкатных и померанцовых, шапталы, имбирю в патоке и всех разных Индейских овощей, всего 10 блюд, по фунту на блюде.
Всего в столе наряжено и подано 120 блюд, полоса арбузная, другая дынная и проч."

( Москва, или полный Исторический Путеводитель по знаменитой столице Государства Российского, 1827)
карета

МОНОЛОГ УТОМЛЕННОГО ШАШЛЫКОМ


Монолог Трилецкого из "Неоконченной пьесы для механического пианино" на новый лад.

"Послушай, ты что меня шашлычником считаешь? Все вы меня здесь шашлычником считаете. Что вы все про меня знаете?
Да, мне скучно!
Мне бесконечно скучно жить в этой глуши и не принадлежать себе.
Вздрагивать от собачьего лая и бояться, что к тебе приехали, и нужно разводить огонь, раздувать угли...
И думать только... о мясе.
И ждать только баранину.
И читать только про баранину.
А на самом деле быть совершенно равнодушным к этой еде и к людям, которые ее едят.
Стыдно, и страшно, и очень противно.
Господи...
Ужасно стыдно... Жить и пить вот так, зря.."

Лакшин

ВЛАДИМИР ЛАКШИН. ЗАНАВЕС, АНТРАКТ, БУФЕТ. Записки театрала-ретрограда. (1981)

В райке нетерпеливо плещут,
И, взвившись, занавес шумит.
А. Пушкин


Во времена театральной молодости Онегина, под шум лебедки, заглушаемый финальными звуками увертюры, подымался вверх занавес, открывая цветную оживающую панораму в золоченой раме сцены, где резвились и скакали «амуры, черти, змеи…»
А после заключительной арии, балетного апофеоза или прощального монолога трагического героя – «Занавес падает»! Какое торжество, должно быть, испытывал драматург былых времен, когда писал эти, завершающие пьесу слова. Так и виделось: с легким шумом опускается тяжелая бархатная завеса , закрывая от глаз зрителя магическое пространство сцены, где отгорели высокие страсти.
В XIX веке занавесы любили, и в столичных императорских театрах помимо главного театрального аванзанавеса – голубого или малинового – нередко готовились занавесы к спектаклю, а в случае роскошных постановок писались на ткани занавесы к каждому акту.Collapse )
карета

МАСЛЕНИЧНОЕ: А.П. ЧЕХОВ "ГЛУПЫЙ ФРАНЦУЗ"

Клоун из цирка братьев Гинц, Генри Пуркуа, зашёл в московский трактир Тестова позавтракать.
— Дайте мне консоме! — приказал он половому.
— Прикажете с пашотом или без пашота? 1
— Нет, с пашотом слишком сытно... Две-три гренки, пожалуй, дайте...
В ожидании, пока подадут консоме, Пуркуа занялся наблюдением. Первое, что бросилось ему в глава, был какой-то полный благообразный господин, сидевший за соседним столом и приготовлявшийся есть блины.
«Как, однако, много подают в русских ресторанах! — подумал француз, глядя, как сосед поливает свои блины горячим маслом.— Пять блинов! Разве один человек может съесть так много теста?»
Сосед между тем помазал блины икрой, разрезал все их на половинки и проглотил скорее, чем в пять минут...
— Челаэк! — обернулся он к половому.— Подай ещё порцию! Да что у вас за порции такие? Подай сразу штук десять или пятнадцать! Дай балыка... семги, что ли?
«Странно...— подумал Пуркуа, рассматривая соседа.— Съел пять кусков теста и ещё просит! Впрочем, такие феномены не составляют редкости... У меня у самого в Бретани был дядя Франсуа, который на пари съедал две тарелки супу и пять бараньих котлет... Говорят, что есть также болезни, когда много едят...»
карета

ЮРИЙ КОВАЛЬ. КЛЕЕНКА. ГЕНИАЛЬНОЕ.

23.85 КБ

С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ, ЮРИЙ ИОСИФОВИЧ!


Осенью, в конце октября, к нам в магазин привезли клеенку.
Продавец Петр Максимыч как получил товар, сразу запер магазин, и в щели между ставен не было видно, чего он делает.
- Клеенку, наверное, меряет, - толковал дядя Зуй, усевшись на ступеньке. - Он вначале ее всю перемеряет, сколько в ней метров-сантиметров, а потом продавать станет... Постой, ты куда, Мирониха, лезешь? Я первый стою.
- Кто первый? - возмутилась Мирониха, подлезая к самой двери. - Это ты-то первый? А я три часа у магазина стою, все ножки обтоптала! Он первый! Слезай отсюда!
- Чего? - не сдавался дядя Зуй. - Чего ты сказала? Повтори!
- Видали первого? - повторяла Мирониха. - А ну слезай отсюда, первый!
- Ну ладно, пускай я второй! Пускай второй, согласен.
- Что ты, батюшка, - сказала тетка Ксеня, - за Миронихой я стою.
- Эх, да что же вы, - огорчился дядя Зуй, - пустите хоть третьим!
Но и третьим его не пускали, пришлось становиться последним, за Колькой Дрождевым.
- Слышь, Колька Дрождев, - спрашивал дядя Зуй, - не видал, какая клеенка? Чего на ней нарисовано: ягодки или цветочки?Collapse )
карета

ЧУДО КАКОЕ: ДРЕВНЕСЛАВЯНСКИЕ ЖЕНСКИЕ ИМЕНА

Бабура, Бажена, Бела, Белава, Белослава, Белоснежа, Беляна, Беляница, Берёза, Беспута, Благолюба, Благомила, Благуша, Блажена, Богдана, Боголепа, Богумила, Богуслава, Божедана, Божедарка, Божемила, Божена, Божеслава, Боленега, Болеслава, Борислава, Бояна, Братислава, Братомила, Бреслава, Бронислава, Брячислава, Буга, Будана, Буеслава, Буря, Ванда, Вацлава, Вера, Верея, Верослава, Верхуслава, Велижана, Велена, Велина, Вельмира, Венцеслава, Весёла, Веселина, Весея, Весна, Весняна, Веслава, Вечерница, Видана, Видосава, Виклина, Вила, Влада, Владелина, Владимира, Владислава, Власта, Властелина, Властимила, Воислава, Волегостья, Воля, Ворона, Вратислава, Всеведа, Всемила, Всенежа, Всеслава, Вторуша, Вупна, Вышенега, Вышеслава, Вьялица, Вячеслава, Вящеслава, Галка ГодицаCollapse )
карета

"О, МОЛОДЫЕ, БУДЬТЕ СТОЙКИ ПРИ ВИДЕ РЕСТОРАННОЙ СТОЙКИ..."

Гуляли вчера на юбилее у нашей подруги в Пестром зале Центрального Дома Литераторов. Все стены исписаны автографами пивавших в нем людей.
"ЕСЛИ ТЕБЕ НАДОЕЛ ЦДЛ, ЗНАЧИТ, И ТЫ ЕМУ НАДОЕЛ!" РОБЕРТ РОЖДЕСТВЕНСКИЙ
"СРЕДЬ ИНДЮКОВ И АЛЛИГАТОРОВ ПРИЯТНО ВИДЕТЬ ЛИТЕРАТОРОВ" АНДРЕЙ ВОЗНЕСЕНСКИЙ
"ПИТЬ МОЖНО ВСЕМ. НЕОБХОДИМО ТОЛЬКО
ЗНАТЬ: ГДЕ, КОГДА И С КЕМ
ЗА ЧТО И СКОЛЬКО?" РАСУЛ ГАМЗАТОВ
карета

ВЫПИЛ ХЕРЕСТ - И НА НЕРЕСТ

Нет, мне, конечно, не нравится, что пресловутая гречка стоит в магазине напротив под сотню. Что Рузское молоко стоит 70 рублей. Но вот эта дешевизна мне еще больнее. Жалко людей.

35.85 КБ

25 рублей 50 копеек.
Знаменитые "Три топорика"... В стекле. Тара, разлив, этикетки. Что остается? Боюсь представить содержимое. Дешевле приличной бутылки пива. И почти в три раза дешевле Рузского молока.