vsegdargi (vsegdargi) wrote,
vsegdargi
vsegdargi

Category:

ФЕДОР СОЛОГУБ И АНАСТАСИЯ ЧЕБОТАРЕВСКАЯ. ИСТОРИЯ ЛЮБВИ И СМЕРТИ.



"Вырваться из ада" - на это последние месяцы ее жизни были направлены все силы души, все ее "беспокойство". Она не говорила и не думала уже ни о чем другом. "Вырваться из ада". И вот после долгих, утомительных, изводящих
хлопот - двери "ада" приоткрылись. Через две-три недели будет прислан заграничный паспорт. Это наверное, "друзья" помогли, "враги" отступились.
То, что ад в ней самой, и никакой Париж с "белыми булками и портвейном для Федора Кузьмича" ничего не изменит - не сознавала. Хлопотала, бегала по городу оживленная, веселая. Отводила в сторону встреченных "друзей", оглядывалась, не слышат ли "враги". Беспокойно блестя глазами, шептала:
- Через десять дней. Наверное. И вы приезжайте.
Что "ад" в ней самой, не понимала. Но не поняла ли вдруг, сразу, в тот вечер, когда она без шляпы выбежала на дождь и холод, точно ее позвал кто-то? Сологуба не было дома. Женщина, работавшая в квартире(перед отъездом столько дела), спросила - надолго ли барыня уходит. Они крикнула:
"Не знаю". Может, правда не знала. Может быть, сейчас вернется, будет обедать, уедет через несколько дней в Париж... Выбежала на дождь без шляпы, потому что вдруг, со страшной силой прорвалась мучившая ее всю жизнь тревога.
Какой-то матрос видел, как бросилась в Неву с Николаевского моста, в том месте, где часовня, какая-то женщина... Он не успел ее удержать. Был вечер. Фонари в то время не зажигались. Матрос не разобрал ни лица женщины, ни как она была одета. Кажется, она была без шляпы? Кажется, на ней было черное пальто-накидка, как на исчезнувшей Чеботаревской?.. Тела не нашли, может быть, и не искали. Кому была охота шарить в ледяной воде из-за какой-то там жены какого-то там Сологуба? У петербургского пролетариата были дела поважней. Да и спустя несколько дней (как раз к тому сроку, как был обещан, только обещан, разумеется, заграничный паспорт) -- стала Нева.

Чеботаревская за мгновенье до смерти все еще "не знала". И Сологуб с
того осеннего вечера до весны, когда лед пошел и тело его жены нашли,- тоже "не знал".
Он не изменил ничего в распорядке своей жизни. В хорошую погоду выходил гулять - по девятой линии на Неву, до часовни у Николаевского моста, и потом по солнечной стороне обратно. Вечером под зеленой лампой, в столовой, - писал стихи "бержеретты" во вкусе 18-го века или переводы для "Всемирной литературы" - Готье, Верлена. Когда его навещали, он принимал гостей все с той же холодной любезностью, как всегда. Иногда в разговоре – вскользь упоминал о Чеботаревской таким тоном, точно она ушла ненадолго из дому.
Шутил, охотно читал стихи, пастушеские, легкомысленные "бержеретты"...
...Зеленая лампа бросает неяркий круг на покрытый пестрой клеенкой стол. На столе аккуратно разложены книжки и рукописи. Тут же вязанье Анастасии Николаевны. Одна спица воткнута в шерсть, другая лежит в стороне.
Так она оставила его в "тот вечер". Так оно и осталось.
Сологуб читает стихи. Лицо его обычное, каменно-любезное, старчески-спокойное. И голос такой же, как всегда, без оттенков, тоже "каменный".
А стихи, пастушеские, легкомысленные "бержеретты":

...С позволенья вашей чести,
Милый мой пастух Коллен...

Однажды я засиделся. Служанка(та самая, что спрашивала, когда барыня вернется) пришла накрывать стол.
- Может быть, пообедаете со мной, - предложил Сологуб. - Маша, поставьте третий прибор.
Я отказался от обеда, но, должно быть, плохо скрыл удивление – для кого же второй прибор, если для меня ставят третий? Должно быть, как-нибудь это удивление на мне отразилось.
И каменно-любезно Сологуб пояснил:
- Этот прибор для Анастасии Николаевны.
А весной, когда тело Чеботаревской нашли, Сологуб заперся у себя в квартире, никуда не выходил, никого не принимал. Иногда его служанка приходила во "Всемирную литературу" за деньгами или в Публичную библиотеку за книгами. Это была молчаливая старуха, от которой ничего нельзя было узнать, кроме того, что "барин, слава Богу, здоровы, все пишут, велят не беспокоиться". Удивляло всех, что книги, которые брал Сологуб, были все по высшей математике. Зачем ему они?
Потом Сологуб стал снова появляться то здесь, то там, стал принимать, если к нему приходили. О Анастасии Николаевне как о живой не говорил больше, и второй прибор на стол уже не ставился. В остальном, казалось, ни в нем, ни в его жизни ничего не изменилось.
Зачем ему нужны были математические книги, - узнали позже.
Один знакомый, пришедший навестить его, увидел на столе рукопись, полную каких-то выкладок. Он спросил Сологуба, что это.
- Это дифференциалы.
- Вы занимаетесь математикой?
- Я хотел проверить, есть ли загробная жизнь.
- При помощи дифференциалов?
Сологуб "каменно" улыбнулся.
- Да. И проверил. Загробная жизнь существует, И я снова встречусь с Анастасией Николаевной...

...Этот прибор - для Анастасии Николаевны. ...Да, я много пишу. Все больше бержеретты... Вот это - вчера написал:

...С позволенья вашей чести,
Милый мой - пастух Коллен...

Голос тот же. И улыбка та же. И сюртук - побелел только по швам. И
стихи - бержеретты пастушеские. Ну, да, - "Искусство только тем и прекрасно... А кошмар..."

(Георгий Иванов. "Петербургские зимы")
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • (без темы)

    Во дворе насыпало сугробы кленовых листьев. Пока нет людей с собаками и детей, две молодых вороны забавляются. С разлёту пикируют в шелестящие…

  • (без темы)

    Завтра исполняется 100 лет со дня рождения Георгия Александровича Товстоногова. «Гога» - так называли его в нашей семье. Однажды я услышал, как отец…

  • ЩЕЛЫКОВО

    Впервые я приехал сюда больше тридцати лет назад, восьмилетним ребенком. И навсегда впитал в себя это место. Аллеи и лужайки приусадебного парка,…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 9 comments